На днях постоянный автор Телеграфа Константин РАНКС дал интервью корреспонденту «Российской газеты» Евгении Цинклер, в котором рассказал о том, как на нас повлияют изменения климата и возможна ли на Земле глобальная катастрофа.

 

 

 

 

— С каждым годом нарастает ощущение неминуемости глобальной катастрофы: то цунами, то землетрясение, то извержение вулкана. Стихийных бедствий действительно становится больше или это иллюзия?

— Конечно, стихийные бедствия случаются с разной частотой и интенсивностью, но дело не в этом. Просто мы стали больше о них знать. Возьмем начало XIX века, когда была изобретена дрезина — прототип современного велосипеда. Интересно, что изначальной причиной этого изобретения был взрыв в 1815 году на далеком-далеком вулкане Тамбора в Индонезии. Результатом огромного извержения стало похолодание (два года подряд по всему Северному полушарию летом выпадал снег) и, как следствие, плохие урожаи. Из-за нехватки фуража и для пропитания населения стали забивать в массовом порядке кавалерийских лошадей и, как это обычно бывает, увлеклись. Очень быстро возникла проблема — отсутствие коней как средства передвижения. И в 1817 году немец Карл Дрез, отвечавший в том числе и за доставку курьерских сообщений, создал такое странное колесное приспособление, на котором гонец мог довольно резво передвигаться, отталкиваясь от земли ногами. Разумеется, никто не связывал это с извержением вулкана — об индонезийской катастрофе в европейском сообществе узнали с большой задержкой. Теперь представьте себе, что взрыв такой чудовищной мощности произошел бы в наше время!

— То есть в предчувствии конца света виноваты журналисты?

— А кто же еще? Все дело в растущей активности информационного пространства. Вот Тунгусский метеорит упал сравнительно недавно — в 1908 году. Разве об этом сразу же начали говорить? Нет, прошло несколько месяцев. И это притом, что уже был телеграф, телефон, вполне налаженная система передачи информации.

— Выходит, конец света отменяется. Или Землю все-таки ждут губительные для человечества катастрофы?

— Никто не может пообещать, что не произойдет глобальной космической катастрофы. С другой стороны, жизнь на планете существует более 500 миллионов лет, но, несмотря на серьезные бедствия и падения крупных астероидов, такого, чтобы жизнь исчезала вообще, не было. Полагаю, вероятность гибели человечества в ближайшем будущем незначительна. В то же время нужно смириться с мыслью, что в Земле постоянно происходит много разных процессов, и некоторые из них, с точки зрения человека, катастрофические. Например, мы не знаем, по какой причине несколько миллионов лет назад у планеты начались циклы оледенений.

 

 

 

 

— Но климат сейчас все-таки меняется?

— Земля все время меняется, это ее нормальное состояние. Вот, например, 1066 год — норманнское завоевание Англии. Первое, что начали делать норманны, вторгшись в страну, — это грабить английские аббатства и — внимание — пить местное вино! То есть в тот момент тамошние климатические условия были настолько благоприятны, что позволяли выращивать виноград.

Почему в том же XI веке Великий Новгород находился в состоянии расцвета? А потому что климат был совершенно другой. Дубы росли гораздо севернее, лето длилось дольше. Новгородцы в этот период уходят на север к архипелагу Грумант — на Шпицберген, который не был покрыт таким количеством льда, как сейчас. А уж Кольский полуостров и вовсе был вполне комфортным местом.

Но проходит 350—400 лет, и начинается совершенно другая эпоха. В той же самой Англии замерзает Темза. Голландцы учатся кататься на коньках. В Гренландии вымирают поселения викингов. А в Новгороде в этот период начался упадок. Одна из версий — экономическая. Богатство города стало слабеть. Если б он был так же богат, как прежде, он в конечном итоге мог бы нанять нужное количество наемников, которые оградили бы его от неприятностей. Но к этому моменту начались голодные годы, связанные с суровыми зимами и плохим летом. Снизились объемы столь важной для Новгорода торговли, потому что очень долго стоял лед, не позволявший добраться до города торговым судам. В то же время вражеским войскам подойти к городу по замерзшим болотам и рекам было очень даже удобно. Это был так называемый малый ледниковый период. Потом он стал отступать, и лет 200 назад стало значительно теплее.

— А какой процесс сейчас идет? Одни говорят — глобальное потепление, другие — глобальное похолодание.

— Скажем осторожно: закончился короткий период относительно стабильных условий, и в ближайшем будущем нас ждут глобальные перемены. Нынешние технические возможности позволяют констатировать и рост средних температур, и изменение количества осадков, и, что важно для северо-запада России, ослабление влияния Гольфстрима — своеобразного теплового насоса, который нагревается в экваториальной части Атлантики и несет свои теплые воды к Европе. Напомню, что и Петербург, и Магадан находятся на одном и том же 60-м градусе северной широты. Только вот в Петербурге прекрасно растут каштаны, а в Магадане — лишь чахлые елочки. Все благодаря Гольфстриму. Однако, как свидетельствуют палеоданные, периодически интенсивность этого течения падает, и сейчас как раз такой период.

Дело в том, что Гольфстрим работает по принципу тяги в трубе: когда воды на севере холодные, то разница температур большая и тяга хорошая. Но начинается потепление Арктики (а оно начинается) — и тяга пропадает, течение слабеет. Таким образом, глобальное потепление не исключает локального похолодания в Европе.

 

 

 

 

— В на сколько отдаленном будущем это может случиться?

— В течение жизни одного поколения. Как показывает практика, это льды тают долго, а вот зима наступает очень быстро.

— Несколько веков назад главным результатом похолоданий становился голод. Надо полагать, сейчас северо-западу такая опасность не грозит даже в случае серьезного ухудшения климата?

— Несомненно, человечество сейчас имеет больше возможностей, чем раньше, и в случае надобности, я думаю, ученые выведут генно-модифицированную пшеницу, которая благополучно переживет любые морозы. Кстати, стоит вспомнить о незаслуженно забытом злаке под названием полба. Помните, в пушкинской «Сказке о попе и о работнике его Балде»: «Есть же мне давай вареную полбу». Это уникальный злак, внешне похожий на низкорослую пшеницу и обладающий фантастической выносливостью, он переживал самые жестокие морозы. В свое время в России полбу прекратили выращивать именно из-за потепления: здесь стали прекрасно расти более легкие в обработке рожь и пшеница. Сейчас же, вполне возможно, неплохо было бы снова вспомнить об этой культуре.

В любом случае, не думаю, что в отношении этого есть повод для тревог. Тем более что россияне — это люди, которые имеют опыт жизни в чудовищных, по меркам всей планеты, природных условиях.